*

а можно после этой жизни
на мириадный скажем год
очнуться сущностью иного мирозданья
во глубине околоплодных вод
приняв как должное, что сущее грядёт
и ощутить, что факт грядущего существованья
нигде не жмёт?


*

отлично слыша в темноте
и видя в тишине
от "здесь" мы прячемся во сне

наверное мы те

кто здесь родился но не весь
что подтверждают сны

но если мы сегодня здесь
то мы здесь быть должны

а вывод – ну допустим, вот
не чуждый, кстати, крыл:

к чему в поэме был народ?
народ к несчастью был


*

на свете счастья нет
но это частность

уж месяц, а как будто год
не катит на раёне суета

а вот гляди ж –
подсуетясь

счастливый кот мне в комнату в нарядных лапках вносит ясность

хотя и нету у меня кота


*

если — ок, как будто — много кто
перевоплощается в котов,
если после дождичка среда,
после, если — или, ок, когда —

сядут и поедут далеко,
навсегда, давно и много кто —
или, ок, их кто-то повезёт, —
пусть тебе увидеть повезёт,

как, по эху зéркала скребя,
явно, но как будто не себя
опознав, глядится, многоктов,
кот кота кота твоих котов


*

до чего, до чего же напрасно
эта осень в ботиночках красных
отражается в лужах, как та:

не багряна уже, а багрова,
нездорова её красота

и по ней, поседевший и зимний,
кто-то бродит в кроссовочках синих,
вспоминая, где видел себя

и в глазах отражался зелёным,
лучше прежнего определённо
отражённым себя находя

а теперь он нигде уже, словно
и не до и не после дождя


*

ты записал в блокнот во вторник:
"снег никогда не кончится"

он кончился в четверг

а ты растаял в среду

ты был прав


*

контрданс наиграл на трубе
А. — и Б. расчехлил контрабас

у А. не было планов на Б.
у Б. не было плана три дня

А. лажал
у Б. не строил

медь осталась во трубе

а в твоём плейлисте
А. играет им всем

Б. играет ему —

и лишь только который играет себе самому
тот играет тебе


*

бывают люди

когда любят
говорят любят

когда скучают
говорят скучают

говорят бывают


*

я от жизни бежал в киножизнь и на полную громкость врубал заглушая в ушах бесконечно звенящее

а она вдруг, такая:
"а я не такая уж ненастоящая:

у кого дважды умер Профессор Протон
и однажды — профессор Макгонагалл,

по тому там и там,
потому-то по том

и звонит киноколокол".


*

за окнами завешенных гирляндами трамваев
под сению закона разминувшихся минут
когда я ни себя с тобой себе не представляю
ни как ты в снежном выглядишь ни как тебя зовут

я думаю о самых невозможных прецедентах
где самый невозможный — невозможность моего

минутная заминка, снег, принятие момента
пред ними суд и правда — всё
не больше ничего


*

даже грустному коту
даже очень одному
можно заново родиться
восемь раз не ко двору

а девятый раз не весь я не мурмру

***

город пустых портов,
нехоженых площадей,
нетронутых дверей,
окон, в которые никто не смотрит,
незажженных фонарей.
облака над городом
покладисты и неподвижны,
натянуты,
как шкуры разнообразных
небесных животных.
город стоит
на кромке сна.


***

я иду по краю
не смея ничего сказать
глушь, провинция, окраина
здесь мало
достопримечательностей

куцые деревья,
хрупкие плечи полей,
ничего серьезного,
кроме пустоты,
да и она маленькая, тонкая,
как ледяная корка на речке
наступи — промочишь ноги
по щиколотку.

я иду по краю,
не смея ничего сказать
про столицу
там
головы катятся по брусчатке,
оглушительно звенят колокола,
дышится тяжело, но полно,
бьётся век обезумевший,
поют,
плачут,
кричат.

здесь же оглушительно тихо.
слышно,
как подрагивает снег под кошачьими лапами.
я дрожу вместе с ним
и ничего другого не смею сказать.


***

мы становимся старше
листки из гербария сменяют листы календарные

зима за зимой
оседает в морщинках и маленьких шрамах
мы не помним, откуда они взялись
и почему с каждым годом
лето становится все короче.

натыкаясь на детские фотографии,
где родители держат нас на руках,
мы замечаем, что они, кажется, постарели.

шумит ветер, носит листву за собой
листы календарные носит время, вертит их,
как ему захочется.

дети кричат во дворе,
разве это не мы?


***

странными вырастают люди
в приморских городах.
они, всегда спотыкаясь на линии горизонта,
чувствуют силу,
превосходящую их.
знают:
не они окружили море домами и волнорезами,
а оно – прижало их
к суше.


***

наледь на глазах
ни приподнять бровь,
ни ухмыльнуться
кажется, лед
трескается
от дыхания
я застыла,
спутанные провода в голове
заледенели.

будут ли проводы?
кутерьма похорон:
костюм, грим
застолье,
цветы,
поцелуи.

***

бесы выбрались из чата
притворялись что девчата
а на деле трус бывалый
и балбес с букетом алым
волки из союзмультфильма
смотрят сверху педофильно
но и мы уже не дети
как наврали в интернете
эти и не понимают
то как скоро их поймают
но и мы дрожим немного
ждём когда придёт подмога


***

чем бы застрелить кита
мысль народа занята
пригоняли спозаранку
на песок холодный танки

думаем его бомбить
ядерную может быть
чтобы не страдал на пляже
мы и сами пылью ляжем

мы не скажем слова нет
мирный излучая свет
так бы мы кита ножами
но науку уважаем

самогонку скоростей
повседневность новостей
несмотря на умиранье
всем спасибо за старанье


***

труд сделал из меня трудовика
он голос поднимал и пах распадом
этилового спирта таракан
усы свои вытаскивал из гада

и рот его который сделан груб
деталью был головоломки школьной
как проникает грязь в закрытый клуб
учителей помазав на контрольной

закупке табуреток загребут
не сделал сам расплачивайся делом
я трудовик но я забыл свой труд
прошепчет унижаясь на суде он


***

разъединённая столица
кто высшей лиги впн
редактор нам не говорится

выигрываем как воруем
не совершаем ркн
не маркируем поцелуем

налобный звёздочкой фонарик
как нецензурно пнх
отечества запарил калик

куда ведут дороги к лесу
где всё живое ххх
сопротивляется прогрессу


бывший член

ты сын безумный
слушай матадора
не трогай бубен
сердца под надзором

за камерою
глаз да глаз слепого
украденное
постановка пова

ты обтекаешь
в оптику внедряясь
ты истуканом
взялся на анализ

статичный идол
выбора статиста
свинье не выдал
имя шаурмиста

сращенье веток
власти завершилось
бревно ответа
на плече у шивы

в глазу у будды
яблоко раздора
тебя осудят
за трояна скоро


***

инок
искал клирос
монашки
голосовые команды
не помогали
но пролился свет
облизнулся
взялся за старое

***

проверявшие на вшивость
в наших душах копошились
рылись в поисках шампуня
поняли что не шикуем
тоже нищие душевно
в троецарствии лишений
за двусмысленностью кода
биохакинга свобода
скоро мы мытьём и скрабом
выдадим надежду слабым
растерзаем белоснежку
место занимай не мешкай
в пирамиде маргариноу
грех на том кто позже вынул


***

окр мир
дрожь земли
тики деревьев
ритуальные службы
домов отдыха
навязчивые виды
чужеродной природы
своя игра своя игра
горячая картошка
классики салочки
верю не верю
раз за разом
проигрываешь

***

в Петербурге течет река
цвета свежего синяка
цвета мертвого мотылька
цвета русского мужика

цвета мертвого мужика
он не скажет тебе пока
он не скажет тебе привет
его ждешь а его все нет


***

мы поплывем куда не знаю только
меня в который раз никто не вспоминает
и я могу бежать по луже-гальке
мозолевые стопы все в лучах
снег до сих пор не тает

салюты запустили все дурацкие
и во дворе моем собака лает
особенно дурацкие зеленые и красные
здесь не бывает праздников

***

не ищем камень мы уже
мы ищем глину это гжель
мы ищем сталь и это жесть
не ищем камень мы уже
покуда мне с тобой ходить
покуда дьявола будить
наверно проще все забыть
покуда мне с тобой ходить

***

Криптографы, корябая сугроб,
вычерчивают точки точки
тире и нечитаемые знаки;
из розовой дали встает Алиса
и вызывает рыжего кота,

коня и ворона; занятие зимы -
заветная проверка связи:
звенят от снега темные места
и белые, но музыка проста,
как математика побега

из черного горшка - наискосок -
по шторе к потолку, минуя мебель,
из глубины
малютка Джек ведет бобовый кабель,
и все случайно соединены.


***

от ненависти, оттого
что не спастись не пере
вести дыханья,
не счесть рубинов на высоких башнях
мигающих в ночи -

я выхожу наружу
и вижу город на семи ветрах:

мой город на семи
столпах энергостанций,
идущих изнутри,
где пар и красные пещеры,
о радость: ты меня не видишь,
какая жалость: ты меня убьешь,

но рано сожалеть
о жизни, неуживчивой, как пламя
фонарика в руке -
то вспыхивает он, то угасает,
то вспыхнет, то угаснет,

заряд не держит
и желтым электричеством дрожит


***

Короче кровь, тяжелее дым,
темнее рассада и резеда,
полупрозрачный кружок земли,
вот-вот, помедлив, зажжёт Reset,
и ветер, выпутавшись, несёт

освобождение от

того, что маялось и росло,
и не сподобилось дорасти.
Кругом досады и высоты
длиннее ограды, короче рост,
острее тонкие голоса

на стройплощадках, и недострой
законсервирован до поры
под ржавой крышкой; поет порез,
не разжимая бескровный рот,
на разные голоса: пора,

пора, пора бы домой.


***

человек посередине
от усталости устал.
он сидит посередине
белых стен и твердых скал,

наблюдая представленья
с четырех его сторон,
не имея представленья,
что подсматривает он.

время мимо воду катит,
свет осенний сероват.
он свалился, как лунатик,
на случайный перехват,

и, такого поворота
не предвидевший совсем,
все записывает что-то
адресованное всем

***

Побудь, не отходи, я сам не потяну.
Мне стрёмно одному. Куда ты на морозе?
А стрёмно почему? Снег валит — потому,
а люди в снег идут, и всё-то он заносит.

Для вьюги затяжной, для песни за стеной,
для точки с запятой я не услышал слова;
ещё хочу сказать, постой над головой,
хранитель, и направь, и подскажи мне снова.

Для рифмы составной — непостижимая —
смешно запричитать в стихотвореньи:
праходит жизь моя, праходит жизь моя.
Ну да, проходит жизнь — уже без повторенья.


***

По классике затемно лопнет струна
на радость соседям. И звук прекратится.

Займут память римляне, их имена,
их самоубийцы;
программа литфака, отсутствие сна;
объекты влеченья Фелицы.
А в мае — весна, как ведётся, красна.
И музыка длится.

Куда она длится? Какого рожна?
Чего в ней такого?
На-на́-на-на-на́-на-на-на́-на-на-на́,
как у Михалкова.


Иерусалим — Простоквашино

Ты проснулся один,
и шумит за окном водосток.
Время плакать, плясать,
запираться на все обороты,
думать за Соломона
и мрачно тупить в потолок.
Мне такая тоска
стала ближе теперь от чего-то.

Даже в детском мультфильме
стоический был эпизод:
«Я живу хорошо.
До свидания, папа и мама».
Это правда, что письма за нами
допишет не тот.
Т-г-к! — как сказал бы галчонок,
но нет Телеграма.


***

в огромном и холодном январе
над фонарями замолчали звёзды
и белый свет висел на фонаре
за то что белый так темно и поздно
я забывал январь и засыпал
в деревьях парка проводах трамвая
а чёрный свод над городом упал
и так лежал на крышах не вставая
я шёл из дней в которых нет меня
где память из конца бежит в начало
по зимам разговорам и теням
по выходу и вдоху одеяла

1

я — тонкое
тонконогое
тонкошеее

я — хрупкое
хрупкокостное
хрупкотелое

я на разрыв
на свет
на звук

одной слезой
переполняемое
одним вздохом
переламываемое

а мне еще жить
а мне еще биться
с самого края

но — уцелеть


2

крестик удачи на тоненькой ножке —
может господь ошибся на листик
один?

спрячу в страницах книги с щеглом
точно в молитвенник вложено имя
лазурное

вдох-оберег

тоньше листка и прозрачней намека
буквы как жилки на сгибе крыла —
щегол над строчкой завис
в полудреме

крестик зеленый — свет на иконе
тихо колеблется и прорастает
сквозь книгу травой


3

сливовые тени ложатся на дорожку фиолетовыми пятнами в гостях у луны
запятнанные души кружат в танце у корней деревьев, подъедают ланцетные листья, упавшие с ветром
тетрапаки во мраке похожи на заблудших кошек, лакающих ночь-молоко из лужиц света

утром мы находим их скомканными в постели из хвои, разодранными когтями рассвета
мы трясем их над раковиной, на дно со звоном падают окаменелые звезды и перья луны

мы сметаем их в мусорный бак, равнодушно зеваем, мы не знаем, что к вечеру слива опять зацветет тенями
и души будут притворяться пылью на листве, дрожащей от ветра в ожидании новой кормежки
чтобы залечить свои раны


4

Когда цикады ввинчивают горечь
в размякший зной послеполудня,
и тень от шелковиц скудней ложится,
я выхожу во двор.

Там ржавый чан зарос крапивой,
мятой и бурьяном —
в нем спящая вода хранит молчание.

Здесь бабочка-капустница штрихует
раскаленный воздух —
так терпеливая швея наметывает
белый шов по тюлю.

Сосед выносит клетку с канарейкой,
накрытую платком, как каравай,
и щурится на солнце.

Я думаю о том, как быстро вянут
зонтики укропа,
как сохнет мыло в блюдце на террасе
и осыпается побелка с яблонь.

И тянется цикад горячее вино
в сухое горло сада.


5

По улице голубой как васильки
текут ручьи
с чьих-то ресниц
с листа страниц
от бабулиных рук, что пряли печаль

Стекают в водопады подо мной —
вода с водой говорит стеной
вода с водой затевает пляс
и брызги летят
И мокрое небо лежит у ног
как брошенный кем-то льняной платок

И вот я стою в пучине водной
ни живой, ни мертвой
Стою как кувшинка на сне-стебельке —
вода подступает
бежит ко мне

И кто-то машет мне рукавом
То ли мать, то ли брат, то ли гром
Я машу в ответ, но рука пуста —
только рябь голубой воды
заметает мои следы